Я наблюдала за ними, не понимая, что это такое. Они напоминали амеб. Нет, скорее волосы Кристофера, когда он плавал в бассейне на уроке физкультуры, а я следила за ним из-под воды, надев специальные очки. Минуточку. Я сейчас на физкультуре? В бассейне? Не похоже, я не ощущаю никакой воды вокруг себя. Значит, я нахожусь на суше. Или нет? А как тогда я могу видеть волосы Кристофера, если я сама не под водой? Наверное, у меня закрыты глаза. Открыты или закрыты? Почему я не могу поднять руку к лицу? Почему ничего не вижу? Какая тяжелая рука… Не поднять… Почему мне так тяжело?

Слышу голоса. Кто-то говорит. О чем они разговаривают? Я слишком устала, чтобы вникать. Кто все время бубнит? Дайте поспать, наконец! Погодите-ка, узнаю мамин голос. Это же она все время что-то говорит. Кто там еще? Папа. Его голос. Родители что-то говорят. Хотят, чтобы я проснулась. Зачем? Почему нельзя оставить меня в покое? Надо слушаться маму. Мы с Фридой всегда ее слушались, пусть и не сразу. Я не могла пошевелиться, лежала как каменная. Мне хотелось только одного: спать, спать, спать, однако настойчивый мамин зов не давал провалиться в забытье.

— Эм! Если ты слышишь, открой глаза! Открой глада, Эм. Хотя бы на минуточку, открой глаза!

Старая как мир уловка: стоило мне открыть глаза, как мама тут же заставляла вылезать из постели и разбирать посудомоечную машину, одеваться в школу или еще что-нибудь не менее «приятное». Нет, я на это не попадусь!

— Эм, я прошу тебя! Пожалуйста, открой глаза! Чувствовалось, что мама очень расстроена. Может, у нас в квартире пожар? Наверное, надо послушаться. Открыть глаза хотя бы на щелочку, чтобы понять, чего она от меня хочет.

— Умоляю, Эм!

Плачет?.. Я не хотела доводить маму до слез. Надо все-таки открыть глаза. Честное слово, я старалась, но ничего не получалось. Глаза не открывались! Было слышно, как мама плачет, а папа успокаивающе бормочет: «Все будет хорошо, Карен».

— В подобных случаях, — послышался незнакомый мужской голос, — нет ничего удивительного в…