Хорошо еще, что предки не платят за мое обучение — у меня полная академическая стипендия в Трайбекской экспериментальной школе. Честно говоря, я начинаю серьезно сомневаться в качестве образования в этом заведении.

Пока я возвращалась на свое место, мистер Грир произнес:

— Та-а-ак, кто там у нас дальше? Ах да. Уитни Робертсон! — Мистер Грир улыбнулся. Почему-то все начинают улыбаться, произнося ее имя. Все, кроме меня. — Ваш черед!

Уитни успела наскоро припудриться после звонка таймера в конце моего выступления. Защелкнув пудреницу, она выпрямила ноги. Думаю, что в этот момент многие увидели мелькнувший кусочек леопардового нижнего белья. Все сразу проснулись.

— У меня ничего особенного, — игриво произнесла Уитни. Вытащив тощие конечности из-за парты, она продефилировала на десятисантиметровых каблуках к доске. И как только им это удается? Попытайся я хоть шаг ступить на таких же (или даже на пятисантиметровых), мне обеспечен немедленный контакт лица с поверхностью пола. Робертсон повернулась лицом к классу, все взгляды были прикованы к ней. Единственное исключение составлял Кристофер, который по-прежнему крепко спал.

— И… начали, — скомандовал мистер Грир, запуская таймер.

— Существует распространенное заблуждение, что в западной цивилизации утвердились слишком строгие стандарты женской красоты, — запела Уитни сладким голоском, так не похожим на тот, которым она говорит мне гадости. — Многие женщины жалуются, что мода и кино снижают их самооценку независимо от возраста. Они хотят, чтобы в шоу-бизнесе было как можно больше «среднестатистических», «обычных» женщин «нормального» размера. Это же просто смешно!

Уитни откинула светлые пряди (явно крашеные, по крайней мере, если верить моей младшей сестре Фриде, а уж она в этом спец). Сверкнув голубыми глазами, Робертсон возмущенно продолжила:

— Ученые рассчитали нормы гармоничного физического развития при помощи индекса массы тела.