— Академическое собрание сочинений Толстого!

— Точно.

— Дай спокойно мальчику почитать!

— А он нас не слышит. Когда он читает, мир для него не существует.

Очень кстати принесли чай. После чая я вышел в коридор и уже начинал приходить в себя, когда рядом раздалось лирическое:

— А, вот ты где…

Чуточку позже бы ей подойти: я бы уже снова обрел терпение…

— Не помешаю, Ленчик?

— А что делать? Нужно привыкать, — брякнул я.

Ни слова, ни движения… Я покосился. Жанна была вся в красных пятнах. От люкс-девки не осталось и следа — рядом была просто несчастная некрасивая девчонка. Мне стало так не по себе, что я готов был даже жениться на ней, только бы загладить сказанную пакость. Черт с ней, с любовью. Не самое же это важное, в конце концов. В конце концов, те, что женятся в канун окончания института, в пятидесяти процентах довольствуются гораздо меньшим, чем любовь.

Но ведь Жанна не способна остаться вот такой, без выкрутасов… Поэтому я только пробормотал:

— Голова зверски болит.

Жанна ничего не ответила. Молча ушла в купе. Лежала, закрыв глаза. Юрка с любопытством поглядывал то на нее, то на меня.

Однако через час все вернулось на круги своя. Она поднялась, молча принесла стакан воды, достала таблетку, протянула мне. Я попробовал отказаться, она продолжала держать передо мной таблетку и воду, глядя с молчаливым упорством и страданием. Фу, черт! Проглотив таблетку и воду, я уставился в окно.

За окном была идиллия. Березовые рощицы ярко белели. Лиственный лес ревниво прятал от взгляда свою глубину. Очень красиво было, но таковы уж эти цельнометаллические вагоны, что все, что за окном, кажется просто картинками.

Помню, в детстве возила мать меня в какую-то деревню. Вагоны были деревянные,