Самуэль незаметно наблюдал за Пэтси. Сделав безразличное выражение лица, она повернулась к нему спиной и стала рыться в шкафу. На самом же деле она вся обратилась в слух. Самуэль прикрыл угол рта ладонью.

– Это где? Как называется? Подожди, я запишу… Повтори номер. Хорошо, жди меня там.

Ален не объяснил, в чем дело, но просил его пообедать вместе с ним. Его голос показался Баннистеру странным.

– Мистер…

– Слушаю, Пэтси.

– Извините, мистер, но мне хотелось бы задать вам вопрос, который ко мне никакого отношения не имеет. Впрочем, самую малость… Я хочу сказать, что меня это не касается…

– Меня ждет Мюррей, покороче, Пэтси,- поторопил ее Баннистер.

– Я знаю, мистер, но… Ходят слухи…

– Какие слухи?

– Поговаривают о крупных увольнениях…

– Если принимать за чистую монету коридорную лапшу… Вы достаточно давно здесь работаете и знаете, что у нас есть большие мастера болтать языком.

– С этим я согласна, но ведь не бывает дыма без огня!

– Наступает время отпусков. Люди возбуждены…

– Кстати, Ален Пайп! Говорят…

– Что говорят, Пэтси?

– Говорят, что его уволили.

– Неужели?- воскликнул Самуэль, захваченный врасплох, не зная, как поступить: рассказать всю правду или увильнуть от ответа. – Как дела с фтором?

– Я запуталась.

– Постарайтесь разобраться. Я пошел.

События развивались бурно.

– Входите, Баннистер,- пригласил Мюррей.- У меня для вас хорошая новость.

Самуэль напрягся. У Мюррея хорошей новостью считалось объявление о кончине других.

– Сегодня двадцать третье июля, Баннистер. С удовольствием сообщаю вам, что тридцать первого декабря вы получите двадцать восемь тысяч четыреста семьдесят два доллара.- Посмотрев в выпученные глаза Баннистера, он добавил: – С первого января вы уволены.

Молодая женщина легким шагом пересекла зал бара. У входа в бильярдную она столкнулась с молодым парнем.