– Да перестаньте тушеваться!

Марина достала из сумочки зубную щетку и нежно провела ею по его лицу, между верхней губой и кончиком носа. Ничего, кроме зубной щетки и платья, у нее в тот день с собой не было…

Ее кожа оказалась нежной, теплой и упругой. А еще Алена поразило в ней отсутствие какой бы то ни было стыдливости. Она ходила по квартире обнаженной, не задумываясь, принимала позы, от которых покраснела бы рота матерых наемников. На свое тело она смотрела глазами новорожденного. Сидя на ковре с сигаретой во рту, она могла машинально ласкать свою грудь, в то время как другая рука с растопыренными пальцами зависала в воздухе, чтобы высох пурпурный лак на фантастически длинных ногтях.

В первый же вечер Ален отдал ей запасной ключ от своей квартиры. Ее поведение удивляло его не меньше, чем ее внешность. Она уходила и приходила когда ей заблагорассудится, иногда исчезала на несколько дней, затем как ни в чем не бывало возвращалась, никогда не пытаясь оправдаться за свое отсутствие. Она входила в квартиру с охапкой дорогих цветов, спрашивала что-нибудь поесть и, если в холодильнике ничего не было, охотно шла за продуктами. Ален любил ее и все прощал. Подарки, которые он ей делал, превышали его финансовые возможности, но она не придавала им никакого значения. Однажды вечером он по неосторожности попытался заявить на нее свои права.

– Ален,- назидательным тоном сказала она,- я живу с тобой потому, что ты мне нравишься. Если ты станешь мне неприятен, я уйду.

– Но, Марина…

– Ты – свободен. Я тоже – свободна. Находиться рядом с тобой я могу только при открытых дверях. Выбирай!

Тогда он дал себе слово, что сделает все, чтобы не потерять ее.

– Эй! Остановитесь здесь.

Шофер свернул к тротуару и затормозил. Ален расплатился и, выходя, резко хлопнул дверцей, высказав таким образом свое неудовлетворение обслуживанием.