Нью-Йорк, театр Зигфелда

Это был тот самый случай, когда или пан, или пропал. Либо этот фильм прославит ее и сделает голливудским секс-символом, как «Основной инстинкт» – Шэрон Стоун, либо задвинет глубоко в тень и лишит всякой надежды сделать карьеру на большом экране, как случилось с Элизабет Беркли после фильма «Шоугерлз».

По экрану поплыли титры. Татьяна сидела в зале в вечернем платье от Каролины Эрерры, расшитом блестками и с открытыми плечами. Это была ее первая звездная премьера, но чувствовала она себя просто мерзко. От волнения ее тошнило, хотелось согнуться пополам, чтобы вывернуло наконец наизнанку. Но куда там, в этом платье она даже согнуться не могла, так что оставалось только сидеть и ждать.

Голова у нее кружилась, перед глазами все плыло. Фильм «Грех греха» мог стать ее триумфом, долгожданной компенсацией за тумаки, которых ей немало досталось от жизни, и череду паршивых фильмов, в которых приходилось сниматься. Но мог стать и величайшим унижением, провалом, после которого она неминуемо превратилась бы в объект шуток телевизионных юмористов из вечерних ток-шоу.

Почувствовав Татьянино волнение, Грег Тэппер взял ее за руку, переплел ее пальцы со своими и крепко сжал.

– Сегодня среда, фильм выходит на экраны в пятницу, к понедельнику ты станешь звездой.

Ее сердце подпрыгнуло в груди.

– Я не буду знать, что мне делать со славой. Он выпустил ее пальцы и погладил по коленке.

– Этого никто никогда не знает заранее.

Татьяна всмотрелась в темноте в лицо Грега. Это его имя значилось над названием «Грех греха». Студии стояли к нему в очередь и готовы были платить по двадцать миллионов долларов за фильм, лишь бы только он согласился принять участие в проекте – вот какого масштаба звездой он был.