– Не смей реветь, у тебя отличный макияж, а ты его испортишь.

– Он меня бросает, – еле слышно прошептала Татьяна. – И передает мне полную опеку над близнецами.

– О, это ужасно! – Теперь уже Септембер схватила миниатюрную бутылочку виски. – Один из моих бывших мужей пытался это сделать, но я ему не позволила.

– У тебя есть ребенок? Септембер кивнула:

– Дочка. Но я ее никогда особенно не любила, больно уж она прилипчивая.

Татьяна в растерянности уставилась на Септембер, словно у этой эксцентричной женщины с извращенной системой ценностей были ответы на все вопросы.

– Как это могло случиться?

– Ты видела парня, ради которого он тебя бросил?

– Что-то не припоминаю...

– Должно быть, он очень хорош. А вообще это ужасно, в наше время, чтобы удержать мужика, приходится конкурировать не только с женщинами, но и с мужчинами.

Татьяна села на кровать. В словах Септембер было не больше смысла, чем в радиопомехах. В кризисной ситуации Татьяна предпочла бы поговорить с другой подругой – с Кэндис, которая действительно была способна рассуждать разумно.

– Все это так дико, я просто не могу поверить. Как я буду заботиться одна о двоих детях? Я чувствовала, просто чувствовала, что мы не должны заводить детей, я все время твердила об этом Керру, а он упорно хотел кого-нибудь усыновить. – Татьяна всплеснула руками. – А теперь он нас бросает!

– А ты не можешь отправить детей в школу-пансион? – спросила Септембер со скучающим видом, внимательно изучая собственный ноготь.

– Что ты говоришь, им всего год и три месяца! Септембер пожала плечами:

– Вот как?.. – Несколько секунд она пребывала в глубокой задумчивости. – Ты могла бы позвонить их родной матери и сказать, что передумала усыновлять.

– Скажи, у тебя есть хоть какой-то материнский инстинкт?

– Ну-у, наверное, есть. Один раз я испытывала материнские чувства к личной помощнице. Но потом мне пришлось ее уволить.