На Татьянино голое плечо легла чья-то рука. Она сразу поняла, чья именно, такие влажные ладони и давно не стриженные ногти были только у Кипа Квика.

– Ты перетянула на себя все сцены, в которых участвовала, – сказал Кип. – Остальных актеров можно было заменить манекенами.

«Да что ты в этом понимаешь? Ты что, Мартин Скорсезе?» – подумала Татьяна. Кип, конечно, собаку съел на телевизионных мюзиклах, но полнометражный художественный фильм снял впервые. Она нервно улыбнулась и попыталась сосредоточиться на фильме, чтобы хотя бы досмотреть его до конца, не впав в истерику.

На премьеру собрался весь бомонд. Была здесь и Моника Левински, которую, если верить Китти Бишоп, Татьяниному рекламному агенту, приглашают в Нью-Йорке почти на все события.

– Настоящих звезд больше нет, – пожаловалась Китти, когда они с Татьяной занимали места в зале. – Представь себе, первые строчки в списке рассылки до сих пор занимает команда «Последнего героя». Просто тошно становится.

Прошло уже три четверти фильма. До сих пор в зале никто не смеялся и не топал ногами. С одной стороны, это можно было считать хорошим знаком. Но с другой – кто его знает, может, публика просто оцепенела от отвращения. Приближалась главная сцена Татьяны, самый драматичный момент для ее героини. Ее сердце бешено забилось, и, пытаясь успокоиться, она несколько раз глубоко вздохнула.

– После сегодняшнего вечера ты сможешь, кого угодно послать к черту, – сказала Китти.

«Ну да, – подумала Татьяна, – если меня саму туда не пошлют».

Она тупо уставилась на экран и вдруг поняла, что не в состоянии смотреть дальше. Уж лучше закрыть глаза и ждать, когда все кончится.