– Да, я здорово ошибся, полагая, что ты будешь послушной женой! – проговорил Мигель.

Ханна тут же поправила:

– Послушной женой? Об этом не было и речи.

– Теперь я понимаю, почему ты настаивала на сохранении своей независимости.

… Две равные по положению в обществе и богатству семьи решили и соединить и укрепить финансовые возможности с помощью брака своих отпрысков. Особенно сопротивлялся сынок, но его хитроумно заманили из Нью-Йорка в Мельбурн. Последовали приглашения в одни и те же места, была задействована даже прислуга, подстраивавшая различные неожиданности, дабы потенциальные жених и невеста смогли узнать друг друга поближе.

К моменту приезда жениха Ханна и так уже ощущала себя дичью, за которой охотилось большинство холостых мужчин города, считавших себя вполне достойными и ее руки, и притягательного приданого.

Брак, который подготовили родные, в принципе ей импонировал, но она поставила условием сохранение своей независимости. Любовь на повестке дня не стояла. Казалось вполне разумным выбрать мужа, согласуясь с доводами разума, а не сердца.

Впрочем, в привлекательности Мигеля сомневаться не приходилось. Мужественные, резкие черты лица, статная фигура, вкрадчивая чувственность движений, властность, темперамент – в тридцать семь он был успешен не только в делах, но и в любовных играх. Равных ему в искусстве любви она не знала. И знать не желаю, мысленно добавила она, вспоминая о своих занятиях любовью с ним.

… Она вздрогнула от неожиданно резкого гудка. Вдалеке взвыла сирена, за ней другая.

– Думаю, впереди авария, – тихо сообщила Ханна в трубку. – Вот уж не везет так не везет.

– Но ты где? – опять спросил он.

– На Тюрак, в миле от дома.

– Будь осторожна. Я позвоню Грациелле, предупрежу, что мы задержимся.

– Давай, – ответила она, успокаиваясь. И впрямь, невелика трагедия, если они опоздают минут на пятнадцать, тем более в этом доме никогда не приглашают сразу за стол.