Они улетели в Италию на медовый месяц сразу после бракосочетания. Эмили пыталась протестовать, но Раф сказал, что таков обычай, и к тому же он хочет показать ей свой дом.

Дом Рафа в окрестностях Рима был красив, но немного мрачен, с мраморными полами и старомодной мебелью. Можно было заблудиться в лабиринте коридоров и комнат с фресками на стенах и расписными потолками. Чтобы содержать в порядке столько помещений, требовался большой штат прислуги. И к ужасу смущенной Эмили, все они выстроились, чтобы поприветствовать ее.

Эмили проводили в огромную спальню с широченной кроватью. Служанки, распаковывая ее вещи, обменивались понимающими улыбками. Эмили увидела красивую ночную рубашку, аккуратно разложенную на вышитом покрывале, и у нее сдавило горло. Она испугалась, что, несмотря на заверения Рафа, ночью может произойти ритуальное лишение девственности новобрачной графини Ди Салис. Она еще больше разволновалась, когда обнаружила соседнюю комнату – не менее помпезную, чем ее спальня, которая явно была предназначена мужчине. И хотя в двери красовался витиеватый замок, ключа она не увидела.

Обед подали позже, чем было принято дома, но еда, хотя и вкусная, не вызвала у нее аппетита, а от вина она отказывалась, потому что боялась опьянеть. Обед длился, как ей казалось, бесконечно.

– Ты выглядишь усталой, – заметил Раф.

– Да, я немного утомилась.

– В таком случае я предлагаю тебе отправиться спать. Сама найдешь дорогу в свою комнату?

– Конечно, – торопливо произнесла она, испугавшись, что он пойдет вместе с ней.

– Если потеряешься, зови на помощь, – улыбнулся он и, откинувшись на спинку кресла, вдруг тихо сказал: – Ты сегодня такая красивая, mia cara, в этом прелестном платье.

– Оно… не новое. Мне его купил папа, когда мы ездили на скачки в Аскот. – Она тоскливо вспомнила, с какой радостью выбирала это шелковое кремовое платье, едва прикрывавшее колени.