– Пожалуйста, – прошептала она, – не делай этого. Ты же… не хочешь меня. Я и так достаточно тобой наказана. Поэтому… не трогай меня.

– Не вкусив радостей брака? – насмешливо протянул Раф. – Нет, моя дорогая жена.

– Я тебя возненавижу, – выдохнула она.

– А я полагал, что ты уже меня ненавидишь, так что терять мне нечего. – Он потрогал пальцем воротник ночной рубашки. – Итак, кто из нас ее снимет? – вкрадчиво осведомился он.

– Не я! – гневно выкрикнула Эмили.

– Как хочешь. – И он начал расстегивать перламутровые пуговички.

Эмили схватила его за руку, намереваясь впиться в нее зубами, но он, смеясь, поймал ладонью оба ее запястья и закинул руки ей за голову.

– Дикая кошка. Если хочешь меня укусить, Эмилия mia, то я буду рад показать тебе, как это сделать… и куда. Но это позже. А сейчас я поглощен пуговицами, потому что не желаю заниматься с тобой любовью в этой… плащ-палатке.

– И ты осмеливаешься произносить слово «любовь»? Ты – подлый и низкий человек, – с яростью ответила она.

– Я не спорю.

Он отпустил ее руки, но лишь для того, чтобы быстро и ловко сдернуть с нее рубашку. Эмили хотела натянуть на себя одеяло, но он не дал ей это сделать.

– Ну нет, mi amore,

Эмили отвернулась, впилась ногтями в ладони и приказала себе: «Думай о чем-нибудь другом. Не смотри на него».

Она начала считать в уме и досчитала до двадцати, когда услышала его голос:

– Твое тело подобно лунному свету. Оно еще красивее, чем я представлял.

– Я должна чувствовать себя польщенной? – произнесла Эмили, не поворачивая головы.

– Ты не хочешь, чтобы тебе говорили о том, что ты желанна?

– Только если это говорит мужчина, которого я люблю, – воинственно ответила она.

– Dio,

– Он был в отчаянии, – сказала Эмили. – Ты… понятия не имеешь, что такое нуждаться в деньгах. Ты всегда был избалован, все вокруг тебя плясали.