– Папа, прости, я не знала, что ты занят.

– Ничего страшного, милая. Уверен, что граф Ди Салис простит тебя за бесцеремонное вторжение. – Отец с улыбкой обошел письменный стол, взял ее за руку и поцеловал в щеку, но… не обнял, как обычно. – Правда, Рафаэль?

– Это вторжение очаровательно. – Голос у незнакомца был глубокий и звучный, без малейшего акцента. Он сделал шаг вперед и пожал руку, протянутую ему смущенной Эмили. – Значит, это ваша Эмилия, синьор.

Его прикосновение было легким, но ее словно ударило электрическим током. Эмили едва не выдернула руку и поборола желание сказать, что ее зовут не Эмилия, а Эмили. Она сама не понимала, почему на нее так подействовало его рукопожатие.

Он отпустил ее руку, словно понял, что ей это неприятно, и подчеркнуто вежливо произнес:

– Очень рад познакомиться с вами, синьорина. – И взглянул на сэра Траверза Блейка. – Вы счастливый человек, синьор.

– Я тоже так думаю. – Отец легонько тронул ее за плечо. – А теперь, милая, беги к себе. Увидимся за чаем.

Обычно, если отец бывал занят, когда Эмили возвращалась домой, она сбрасывала туфли, забиралась с ногами в то самое кресло, где сейчас сидел граф Ди Салис, и ждала, пока отец не освободится. Но в тот раз Эмили скорее почувствовала, чем поняла, что ей не позволят остаться и что теперь все изменится. Она нехотя вышла в коридор, где столкнулась с экономкой миссис Пеннистоун.

– Ой, мисс Эмили, я не успела предупредить, что ваш папа занят и его нельзя беспокоить. Он не рассердился?

– Вроде нет. Ничего страшного, Пенни, милая. Когда его гость уедет, я еще раз извинюсь.

– Он не уедет, он остается на Рождество. Мне велено приготовить для него Желтую спальню.

Эмили начала было подниматься по лестнице, но тут остановилась как вкопанная.

– Папа ведь никогда не приглашал гостей на Рождество. Он говорит, что мир на земле начинается дома, и поэтому приглашает гостей только 26 декабря, да и то бывает всего несколько человек.