– Никто не обратил на меня внимания, – шутливо пожаловался Джон, высокий стройный мужчина с гривой седых волос, чем-то очень напоминавший отца Оливии. Две пары голубых, весело искрящихся глаз встретились, и между мужчинами немедленно завязалась оживленная беседа. Оба знали друг друга еще со школьных лет. Эдвард дружил со старшим братом Джона, теперь уже умершим. Кроме того, Джон много лет вел дела Эдварда.

Видя, что мужчины заняты друг другом, Оливия потихоньку проверила, все ли в порядке. Она уже хотела уйти, но, повернувшись, едва не оказалась в объятиях Чарлза Доусона. Странно было видеть его здесь, в этой комнате, и сознавать, сколько пережил этот человек.

Девушка невольно смутилась. Он и не подозревает, что ей уже все известно!

Какое красивое, хотя и суровое лицо, а глаза… она никогда не видела таких грустных озер изумительного темно-зеленого цвета, почти как морская вода. Но он все же слегка улыбнулся, когда Эдвард их знакомил. И только сейчас Оливия разглядела, что, кроме скорби, они излучают доброту, и ей внезапно захотелось протянуть руку и ободряюще погладить Чарлза по щеке. Утешить.

– Как поживаете? – вежливо спросил он, пожимая ее руку и с интересом рассматривая девушку. Именно рассматривая, а не глазея, хотя, разумеется, он сознавал, как она красива. Однако во взгляде не светилось ничего, кроме искреннего любопытства.

– Могу я предложить вам лимонада? – с неожиданной застенчивостью осведомилась Оливия, поспешив скрыть неловкость за привычными обязанностями хозяйки. – Или предпочитаете херес? Боюсь, отец даже в такую жару пьет только херес.

– Я, пожалуй, удовольствуюсь лимонадом, – снова улыбнулся Чарлз, и мужчины вновь вернулись к предмету своего разговора.