Но порой Дима с трудом сдерживал раздражение. На кухне у них стоял угловой диван и, придя вечером, он нередко заставал компанию из четыре-пяти женщин, рассевшихся на этом диване. «Ну вот, весь курятник в сборе, все курицы на насесте», – ворчал он про себя. Еще больше его раздражало, что приятельницы жены, оккупировав диван, оживленно болтали, а Лена в это время стояла у плиты и что-то жарила-парила на всю ораву. «Не в деньгах дело, – говорил мне Дима, – Мне Лену жалко. Она просто превратила себя в прислугу! А эти клуши хоть бы подняли свои толстые зады с дивана, чтобы ей помочь! Лена, правда, не любит, когда кто-то путается под ногами, она хорошо готовит и все умеет делать быстро. Но вы только представьте себе – в семиметровой кухне, где не развернуться и троим, сидят пять бабищ и дымят без перерыва. Вся кухня затянута сизым дымом, не продохнуть! Я и сам курю, но жить все время в этом чаду невозможно. Хоть проветривай, хоть не проветривай, вся мебель уже пропахла табачищем. Мужчины и то столько не курят. У этих дурищ вечно кончаются сигареты, и они бегут ко мне «стрелять». Не напасешься на такую ораву. Почему бы им самим не позаботиться хотя бы о сигаретах для себя?! Не мне же об этом думать! Вконец обнаглели. Вот уж точно, как в детской сказке, – пусти лису в дом, а тебя из него и выгонит.

Димино терпение лопнуло и наконец он решил крупно поговорить с женой. Но обстоятельства сложились так, что проблема решилась без «разбора полетов».

Однажды Лена вернулась домой раньше обычного и застала такую картину: разъяренный муж бегал по квартире, собирая какие-то вещи и швыряя их в коридоре на пол. За него цеплялась её плачущая подруга, которая в последнее время жила у них, и пыталась что-то ему объяснить. Растерянная Лена пыталась выяснить, что случилось. Муж ничего не стал ей объяснять и потребовал, чтобы жена немедленно «вышвырнула эту шлюху из дома». Подруга собрала свои вещи и, пряча от Лены глаза, молча ушла.