Мама говорит, это у меня чисто нервное, но я-то знаю: все дело в словах. И в начале было слово, и в середине и в конце. В моем же случае слова заперты во мне.

Нет языка, а значит нет возможности объяснить, что накопилось в душе, рассказать о себе, высказать…

Вместо этого я повторяю обычные заученные слова приветствия, спрашиваю о том, о чем могу спросить, а не о том, что меня действительно интересует.

Остается надеяться на природную чувствительность японцев, которые, как признаются сами – все сплошь телепаты, а значит есть шанс, что они сумеют прочесть в моей душе.

В свой выходной я вознамерилась совершить вылазку в центр города к замку.

Впервые в японском метро. Хорошо что под японскими иероглифами у них написаны названия станций на английском. Я хоть и не знаю этого языка, а все же он понятнее катаканы с хираганой

Билет покупаешь в автомате: нажимаешь на кнопку станции назначения и тут же на специальном табло вспыхивает цена. Билет следует сохранять до конца поездки, потому что без него могут возникнуть сложности на выходе.

Японское метро не глубокое, как у нас в Питере, и по сравнению с нашим выглядит по-сиротски в своем аскетичном минимализме. Зато сиденья в вагонах мягкие, обтянутые зеленоватым плюшем, а поперек вагонов болтается под потолком разнообразная реклама.

Над дверями электронная схема следования. Когда поезд подходит к станции, то на схеме вспыхивает ее название.

Диктор непрерывно что-то объявляет. Что говорит – не разобрать, все сливается в один общий шум, поэтому я сосредотачиваюсь на светящейся схеме, боясь пропустить свою остановку.

Теперь, уже в Питере, когда за спиной остались две поездки в Японию, могу наконец-то расшифровать те указания, которые сообщал невидимый руководитель.

В общественном транспорте и, в частности, в метро японцы постоянно находятся под неким информационным душем. При прибытии поезда им обязательно подскажут, что они не должны заходить за ограничительную линию, так как могут травмировать себя. Ласковый голос диктора напомнит о возможно забытых в вагоне метро вещах и попросит выходящих из вагона свернуть газету в трубочку, дабы не помешать другим пассажирам.