Джиллиана была настолько потрясена, что не могла даже сформулировать вопрос. Месяц? С трудом она обрела голос:

– Сэр, Арабеллу ни в малейшей степени не интересуют всякие там женские дела. Все, чего она хочет, – это изучать свои книги.

– Его сиятельство не намерен запрещать Арабелле продолжать свои занятия, Джиллиана. В сущности, он даже выразил желание позволить ей лечить его челядь. Скажи ей это, если она заупрямится. Это ее единственный в жизни шанс стать врачом.

Он отвернулся.

– И вы можете воспользоваться этим, доктор Фентон? – спросила Джиллиана, стараясь казаться более спокойной, чем это было на самом деле. – Можете воспользоваться… – Как ей это назвать? Одержимостью? Отчаянием? Для Арабеллы не существовало ничего, кроме медицины. С момента пробуждения утром и до того, как обессиленно провалиться в сон с книгой в руке, она горела желанием изучить все, что можно узнать о человеческом теле и лечении недугов. Сломанная кость вызывала у нее бурный восторг, воспаление зачаровывало, а гнойный нарыв приводил в экстаз.

– Я дал согласие. Как ее отец, я беспокоюсь лишь об интересах Арабеллы. А ты, Джиллиана, как никто другой, должна знать, какую глупость совершает женщина, поступая наперекор своему воспитанию.

Джиллиана стиснула руки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Умоляю вас, доктор Фентон, пожалуйста, не настаивайте на этом браке. Выгодная это партия или нет, не имеет значения. Арабелла не согласится. А если даже и уступит вашим желаниям, то будет несчастна.

– Значит, ты должна убедить ее, что эго делается для ее же блага, Джиллиана. Я надеюсь, что ты сможешь повлиять на Арабеллу и помочь ей шагнуть в свое будущее. Блестящее будущее.