Джованни! – тут же подумала Тина и сама ужаснулась тому, с какой легкостью это имя пришло ей на ум. Это Джованни двигался с непередаваемо эротической грацией, это у него были не волосы, а взбитые сливки над смуглым латинским лбом...

Сразу вспомнился тот момент, когда она – будто головой в омут – влюбилась. Он вошел в класс, ей тогда было четырнадцать, а он на год старше – высокий, стройный сицилиец из палермских трущоб с примесью польской крови, с гордым, умным, настороженным – все сразу! – выражением прекрасного лица.

– Ну, что до меня, я предпочитаю брюнетов, – подчеркнуто твердо заявила она.

– Как вы там, а, сэр? – почтительно справился Джош у ботинок.

– Отлично!

Приглушенный ответ означал, что Тине нет нужды болтаться поблизости. Но брезжила смутная надежда: а вдруг – о, чудо! – этот тип надумает купить их гараж? Тогда бы дед мог уйти на покой. Сейчас, даже имея помощников-почасовиков и школьников на посылках, он к вечеру устает так, что еле ноги волочит. А сколько сил уходит на Адриану – несмотря на то счастье, которое она им дарит!

Тина с нежностью поглядела на гараж Мерфи с надписью: «Продается», над которым располагалась их скромная квартирка. Потом взгляд ее упал на обугленные руины дома Олденов. Брент Пауэлл – теперь отчим Джоша, напомнила она себе, – тогда, пару лет назад, едва не погиб в огне. Ужасная была история!

Просто позор, что старинное, в колониальном стиле, здание с пристройками все еще в развалинах, а у города нет средств, чтобы убрать завалы. Глаз так и цепляется за черные обгорелые балки, и хорошую цену за дедов гараж из-за этого уже не запросишь.

Тут она невольно улыбнулась. Ведь сама дала деду слово, что сегодня будет думать только и исключительно о себе, а сама вклинилась в толпу школьников вокруг «ламборджини» и беспокоится, как бы продать гараж!