Если бы Роланд не покинул своего имения, он, вероятно, подобно отцу Лютору Монтвилльскому навсегда остался бы грубым и жестоким воином. Но во время своих странствий он обнаружил в себе недостаток галантности и внешнего блеска и не раз упрекнул родителя за пренебрежение к этой стороне воспитания. Своим поведением Роланд оскорблял дам. Лощеные французские рыцари потешались над ним, а это вело к постоянным ссорам и поединкам.

Нормандец пытался наверстать упущенное. Он заставил своего оруженосца обучать себя подобающим манерам, но все получалось неестественно, и Роланд чувствовал себя дураком. Действительно, легко ли избавиться от привычек, усвоенных за восемнадцать лет воспитания в дикости и глуши?

В Арле юноша повстречал еще одного ученика своего отца, Роджера из Мезидона. Если у этого человека вообще была душа, то непременно черная, как сажа. Встреча с ним была Роланду неприятна, но вскоре на улице его остановил другой старый знакомый, Ги де Фалез, приехавший из Монтвилля с поручением Лютора.

— Приказ твоего отца, как всегда, отличался прямотой, — сказал Ги после взаимных приветствий и обмена новостями, накопившимися за шесть лет, пока друзья не виделись. — Мне было велено не возвращаться до тех пор, пока я тебя не найду.

— В таком случае ты выполнил поручение своего господина, — сухо ответил Роланд. Ему не нравилось, что друг принес клятву верности Лютору, хотя, с другой стороны, Ги не мог знать своего сюзерена так же хорошо, как знал его собственный сын.

— Да, но это только половина моей миссии, — добавил Ги. — Другая часть состоит в том, что я должен привезти тебя домой.

Роланд был настолько поражен, что едва смог скрыть свои чувства.