— Хорошо. По крайней мере, тебе следует позаботиться о своей голове.

— Забавно, но мой друг Фитц тоже много говорит о моей голове, хотя и не в столь вежливых выражениях. Вы с ним наверняка быстро найдете общий язык.

— Извини?..

— Не обращай внимания. Скоро Фитц прибудет сюда в моей карете, и объяснений не потребуется.

Парадные двери открылись, как только они поднялись по широким каменным ступеням.

— О, я вижу, лакеи моего покойного дяди любопытны, как всегда. За нами наблюдали, Шарлотта. Хорошо еще, что я не запятнал твою репутацию, попытавшись соблазнить тебя, пока мы стояли здесь.

— Ты бы не сделал этого, — произнесла Шарлотта, тут же придя в себя.

— Ну да, а должен был?

Она пристально взглянула на него.

— Знаешь, Раф, ты и наполовину не столь остроумен, каким себе кажешься.

— Да, и Фитц так считает.

Он взял ее под руку, и они вместе вошли в огромный вестибюль Ашерст-Холл. Дверь за ними сразу же закрылась, и холодный сырой день остался за порогом.

— Его светлость возвратился с Эльбы, — сообщила Шарлотта явно пораженному молодому лакею, который, вместо того чтобы тут же броситься к Рафу и помочь ему снять плащ, стоял открыв рот и, вытаращив глаза, глядел на нового хозяина.

— Билли, — тихонько подтолкнула его Шарлотта, — плащ его светлости.

— Какой большой, да, мадам? — продолжая таращиться, пробормотал Билли, прежде чем его оттолкнул в сторону Грейсон, чопорный седовласый мажордом Ашерст-Холл.

— Позвольте мне, ваша светлость, — сказал Грейсон, ловко принимая плащ Рафа и одновременно отвешивая безупречный поклон, официальный и одповременно подобострастный. — Могу я осмелиться приветствовать вас с прибытием домой? Я уже распорядился, чтобы предупредили леди Николь и Лидию. Они ожидают вас в большом зале.