Мэгги вдруг почувствовала себя совсем плохо: слишком большие надежды возлагала она на продление визы, на то, что Алекс все уладит… По правде говоря, угроза разлуки с этой страной и с домом, ставшим ей таким дорогим, казалась ей нереальной. И вот теперь отъезд неотвратим. Как она бросит Кэт, свою любимицу?.. И не только Кэт…

— Посмотрите сами, — холодно предложил Алекс, подвигая лежащие на столе документы. Их пальцы соприкоснулись на одно мгновение, заключившее в себе восхитительную, блаженную вечность, а взгляды встретились.

Мэгги первая отвела глаза. Это случайное прикосновение словно током пронзило ей руку. Девушка прикусила губу, стараясь подавить волнение. В доме Алекса Харрисона она жила словно на краю бездны, постоянно ощущая его присутствие, в то время как он, казалось, совершенно не замечал ее. На секунду его спокойствие было нарушено, но только на секунду.

Алекс продолжал говорить, пока она смотрела бумаги:

— Я уже беседовал с вашим консулом и с моим поверенным. Ничего нельзя сделать.

Он слегка заколебался, словно хотел сообщить что-то еще, но передумал.

— Я могла бы иммигрировать, — произнесла Мэгги упавшим голосом.

— Мой секретарь и это выяснил. Очередь желающих довольно длинная. Они сейчас работают с заявлениями, поданными… — он сверился с бумагами на столе.

— …девять лет назад, — уныло закончила Мэгги.

Все в этом человеке приводило ее в восторг — удивительно красивые, умные глаза, четкий овал лица, мужественный подбородок и даже приталенный пиджак от Дю Боз. Мэгги задержала на Алексе взгляд, чтобы запомнить его надолго… навсегда? Темная щетина подчеркивала контур щеки, блестящие черные волосы слегка взъерошены — погруженный в какое-нибудь серьезное дело, Алекс обычно откидывал их характерным жестом назад, и это небрежное движение служило признаком его глубокой сосредоточенности.