Ее щеки вспыхнули:

— О?

— Кэт тебя по-настоящему любит.

Темные ресницы мягко опустились, скрывая выражение глаз.

— Мэгги…

Она взглянула на него, и, не сознавая, что делает, Алекс дотронулся до ее щеки и провел пальцем по гладкой, упругой коже.

Мэгги не пошевелилась и не отвела взгляда.

Она не собирается уходить. Она остается.

Алекс медленно притянул ее к себе. Мэгги поддалась, как во сне, взгляд ее затуманился. Их губы встретились, и на один долгий огненный миг оба замерли, пока Мэгги не приоткрыла рот и его язык не проник во влажную глубину.

Ее руки прижались к его груди, Алекс обнял ее крепче, чувствуя, как разгорается желание, как он изголодался по этому телу — такому недостижимому и такому близкому. А ведь он не должен делать ничего подобного. Только полчаса назад они договорились об этом.

Внезапно Мэгги отклонилась от него, покраснев и прерывисто дыша.

— Что мы делаем? — испуганно спросила она то ли Алекса, то ли саму себя.

— Целуемся.

— Догадываюсь. Но… мы… — Она отступила, растерянно оглядываясь, не решаясь встретиться с Алексом глазами. — Мы же так не договаривались.

Некоторое время Алекс безмолвно смотрел на нее — туманные глаза, горящие щеки, губы, припухшие от поцелуя. Ему было нечего возразить, да он и не мог произнести ни слова, чувствуя еще вкус ее губ.

— Прошу прощения, — выдавил он, сознавая очевидную глупость и неискренность своих слов.

Мэгги, должно быть, это поняла, потому что взглянула ему в глаза особенно пристально, прежде чем сказать:

— Ты говорил что-то о бракосочетании. — Овладев собой, она смело продолжила: — Почему ты решил устроить большой праздник?

Алекс прислонился к стене и глубоко вздохнул:

— Ты помнишь Марлен Шоу, бабушку Кэт с материнской стороны?

— Твою бывшую тещу? — переспросила Мэгги.