А он пленился Ив и рисовал ее ночи напролет. Ив без жалоб позировала, хотя и валилась потом на работе с ног от недосыпа. На картинах Патрика она выходила странной и никогда не была похожей на себя, но он уверял, что она прекрасна и доставляет ему невыразимое эстетическое наслаждение.

Патрик единственный из троих сумел ближе всех подобраться к сердцу Ив. Они встречались два месяца, и каждый день был для нее наполнен тем же непонятным душевным трепетом, что и первый. Патрик рассказывал ей об искусстве и своих планах, рассказывал долго и непонятно, а Ив сидела у него в ногах и внимала ему с открытым ртом. О ее планах он никогда не спрашивал. Ив воспринимала это как должное, ведь его ожидало величие, а она… она была всего лишь стюардессой, мечтающей стать королевой.

Иногда речи Патрика были чуть более бессвязны, а глаза чуть более блестящи, но Ив никогда не обращала на это внимания.

Первой встревожилась Милли, более подкованная в житейских вопросах.

— Слушай, а твой дружок случайно не колется? — спросила она у Ив как‑то за завтраком.

Ив с негодованием отвергла саму мысль об этом и не разговаривала с Милли два дня. А через неделю в студию Патрика внезапно нагрянули его родители и увезли его лечиться в наркологическую клинику. Ив они обозвали потаскушкой и пригрозили начать уголовное расследование, так как Патрик оказался не просто наркоманом, а несовершеннолетним наркоманом.

Потрясение было велико, но благодаря ему Ив моментально излечилась от любви. И зареклась с тех пор связываться с творческими личностями.

***

— Ты просто не умеешь выбирать парней, — подытожила Милли. — Что еще сильнее уменьшает твои шансы покорить короля.

— А это мы еще посмотрим, — улыбнулась Ив.

Так они и жили, мечтали, влюблялись, ругались, ждали, верили в небесную романтику и счастливую звезду, порой в глубине души сомневались в том, что мечты когда‑нибудь станут реальностью, пока однажды…