– Я говорила, что я на них ходить не буду, – напомнила Олеся. – Потому что никого не знаю. Зачем мне одной у стеночки весь вечер стоять?

– Как это не знаешь? А твой класс? Та же Анька Макарова?

– Анька будет тереться около Савельевой и Сокуренко. А я теперь для них враг номер один, – пояснила Олеся и добавила: – И потом, мне просто нечего надеть. Родители с этим обменом, ремонтом, строителями и себе перестали одежду покупать, и мне. Донашиваю то, что было куплено раньше. Старье. Мне уже Макарова прямым текстом сказала, что я немодно выгляжу…

– Уж об этом можешь не беспокоиться, – Ташка подошла к своему шкафу. – Але ап! – и распахнула его дверцы. – Выбирай, что захочешь. Мои вещи на тебя все налезут.

Олеся и до этого иногда одалживала у Ташки что-нибудь поносить, но какую-нибудь мелочь, а так, чтобы целиком одеться в чужие вещи… Хотя какие они чужие? Это же Ташкины вещи – вещи лучшей подруги.

– Спасибо, Ташка, ты – настоящий друг. Только не знаю, не пойду я все равно, наверное, никуда…

И тут же Ташка отошла от шкафа, села на диванчик, и вид у нее при этом был такой, будто она вот-вот расплачется. Олеся тут же кинулась к подруге:

– Ташка, ты что? Что случилось?

– Нет-нет, совсем ничего… Только вдруг грустно стало, что у нас в школе дискотеки не проводятся… А я так хочу на дискотеку, потанцевать… И влюбиться… Но у меня нет никаких шансов…

– Ташечка, что ты! Ты хочешь на дискотеку? Не знаю, давай, хочешь – пойдем со мной на дискотеку! Я сама уговорю твоих родителей, чтобы отпустили. А потом можно пойти ко мне ночевать!

И это было на самом деле возможно: родители обеих подружек прекрасно понимали, как им одиноко друг без друга, и время от времени отпускали одну к другой на все выходные с ночевкой.