– Ну, говори, а я обещаю в ближайшее время не произносить патетических речей.

– И дай-то бог! Так вот, я услышал, что лорды Ливерпуль и Сидмаут договорились провести через парламент новые законы о штрафах и других жестких мерах против тех, кто выражает недовольство деятельностью правительства. То есть против тех самых бедняков, которых ты так горячо защищал в своей блестящей, но неуместной речи.

– Понятно… А ты, случайно, не слышал, каким образом они рассчитывают заставить парламент единогласно проголосовать за эти новые законы? Общеизвестно, что во время очередной сессии на обсуждение вносятся реформы в пользу расширения прав народа, а вовсе не новые санкции.

Флетчер покачал головой:

– Нет, к сожалению, не слышал, но, думаю, они знают, как этого добиться. Сожалею, но больше ничем помочь не могу. – Он снова взялся за ручку. – Мне быть готовым к шести, как думаешь? Или это слишком рано?

Лукас снова глубоко задумался и не сразу его услышал.

– Извини, что ты сказал? Ах да! Да, это слишком рано. Вряд ли герцог обедает раньше восьми.

– Тогда я буду ждать тебя в семь. Может, очаровательная леди Николь заставит тебя забыть о моем сообщении?

– Флетчер, эта девушка любого мужчину способна заставить забыть обо всем!

Флетчер засмеялся и вышел из кареты, тогда как улыбка на лице Лукаса постепенно замерла, когда он стал размышлять о встрече с леди Николь.

Она лишила его опоры – не физически, в результате их столкновения, а морально, направив его мысли в сторону, о которой он и думать забыл.

Что за девушка! При изумительной внешней красоте такая непосредственность и смелость! Ничего общего с жеманными барышнями лондонского света!

И какой обольстительный рот, так и манит к поцелуям! И плутовка наверняка об этом знает, иначе зачем же она то и дело так соблазнительно прикусывает нижнюю губку, любого способную свести с ума!