Анна трудилась много, очень много. Может быть, ради того, чтобы Инбург достиг пусть скромного, но стабильного положения в мире. А может быть, она таким образом пыталась хоть немного загладить последствия той ужасной ошибки, которую совершила, выйдя замуж за Фредерика. Этот брак ошеломил не только ее семью, но и все население Инбурга. Прошлое не изменить, но теперь она точно знает, что не совершит больше подобной глупости. Последние несколько лет ей казалось, что она просто наблюдатель, а не хозяйка своей жизни. Она делала все, что от нее требовалось, почти не получая от этого удовольствия. Становилась циником. Почему-то это слово напомнило ей о человеке, с которым она только что познакомилась. О Риве Стрэтоне.

Он был не слишком приятным собеседником, со своими резкими замечаниями, его большие карие глаза, казалось, видели в ней больше, чем ей бы хотелось. Он был строен, широк в плечах. Густые волосы темного оттенка как ствол красного дерева. В одежде не было ничего примечательного: темные брюки, белая рубашка с расстегнутым воротом и куртка грязноватого оттенка. Внимание привлекало только лицо: правильные черты, прямой нос и на удивление полный, чувственный рот.

Он не был похож на туриста. Она хорошо знала, как выглядят туристы, так как туристический бизнес был главной статьей дохода Инбурга. Американские туристы особенно выделялись из-за своей привычки нагружать себя множеством разных вещей: рюкзаками, пакетами, фотоаппаратами, видеокамерами и бутылками с водой. У Стрэтона ничего этого не было. Трудно также поверить, что он приехал в Инбург, чтобы принять участие в церемонии венчания. И выглядит он слишком по-военному…

Впрочем, какая разница? Она, наверное, больше его не увидит. Она бесконечно благодарна ему за спасение сына, но он вряд ли позвонит, чтобы попросить об услуге. Он совсем не похож на тех, кто просит об услуге.

И это хорошо. Слишком много мужчин рассматривали женщин из семьи Кастэн лишь как средство для осуществления своих честолюбивых планов.