— Вы замечательно танцуете, — сказал он.

— А где тут у вас можно покурить? — отозвалась я совершенно в тему.

Он увел меня на кухню размером со всю мою квартиру, дал прикурить от газовой зажигалки.

— А вы?

Он пожал плечами, засунув руки в карманы.

— Бросил.

Я выдохнула дым в форточку — да здравствует здоровый образ жизни!

— Да я вообще-то тоже — так, под плохое настроение или под пьянку.

— А в данный момент?

— Нет, что вы, тут у вас хорошо! И родственники хорошие! Я даже не ожидала.

— Думали, будет что-то более ужасное? По мне судили? — засмеялся он, и я слегка на него загляделась — выпивка сделала его более раскованным и симпатичным.

— Нет, по вашему… э-э… положению…

Я не успела договорить, как поняла, что ляпнула что-то не то. Он кинул зажигалку на широкий подоконник.

— Вы хотели сказать — судя по моему кошельку?

Я растерялась — да откуда я знаю, что я хотела сказать? У меня и в трезвом-то виде язык мысли на пять километров обгоняет…

К счастью, в кухню впорхнула его юная мамаша. Окинула нас блестящим взглядом.

— Беседуете?

И непринужденно кинулась споласкивать тарелки. Глеб сморщился:

— Мам, ну зачем? Женщина с бюро…

— Все равно чужие руки! — перебила Ольга Викторовна. — Свои-то надежнее, правда, Наташа?

Я фыркнула:

— Ну не знаю! Были бы деньги — я бы с удовольствием кому-нибудь за мойку-уборку доплачивала!

Глеб подмигнул, засмеявшись:

— Что, мам, тест на идеальную сноху не прошел, а? Не пугайтесь, Наташа, она в каждой молодой женщине видит кандидатку мне в жены!