— Я подумала — если он с первой минуты устраивает мне такой допрос, то что же будет дальше?
— Ну?
— Ну и послала его…
Шеф усмехнулся, качнув головой. А я, немного успокоившись, опять начала себя терзать: а может, зря? Ну, спросил человек, ну, интересно ему, что такого? Нет, но каким тоном… Словно жену неверную обличал.
— И правильно сделали! — вдруг сказал шеф. — Наши собственнические инстинкты нужно пресекать в корне!
Я глянула с неодобрением. Ситуация его явно забавляла. Продолжение оказалось неожиданным.
— Раз уж я во всем виноват, буду заглаживать свою вину. Если у вас нет больше никаких планов на вечер, может, сходим куда-нибудь?
Я уставилась на него, не веря своим ушам. Коротко глянув на меня, шеф хмыкнул:
— Не пугайтесь так. Я имел в виду кино. Видел афишу — идет один старый фильм, я бы сходил, да один не люблю.
Я созерцала его в благоговейном молчании. Никогда бы не подумала, что такие, как он, могут пригласить женщину в кино! Хотя какая я ему женщина? Подчиненная я ему. А он, похоже, подчиненных по полам не различает. Да и не в ресторан же ему меня вести — в моем-то костюме и осенних туфлях!
— Ну, если вы не любите старые фильмы… — начал он.
— Люблю, — быстро сказала я. Шеф кивнул и в третий раз за вечер развернул машину.
Тыщу лет не была в кино — это вам не в детстве, где мы бегали на утренний сеанс за десять копеек. И не в институте, когда, слиняв с 'пары', смотрели фестивальные фильмы, на которые чуть ли не за неделю покупали билеты. Кинотеатры-гиганты пустовали, выживая за счет баров, ларьков, дискотек…
Шеф доставил нас в маленький обшарпанный зальчик с откидными сиденьями, где сидела пара-тройка укрывшихся от дождя бедолаг. Пресек мою вялую попытку заплатить за себя: 'Компенсация морального ущерба'. Я со стуком опустила сиденье, повесила капавший зонт на обломанную ручку кресла, села, вытянув ноги в промокших туфлях — из картона их делают, что ли? Шеф сел рядом, задев меня коленом, тут же отодвинул ногу, огляделся, ероша влажные волосы. Свет начал гаснуть — я с детства любила смотреть, как медленно, словно остывая, тают матовые светильники…