Но он сделал это так страстно, так соблазнительно.

Черт возьми! Девушка старалась больше не думать о поцелуе. В лучшем случае Хью просто отдал дань рождественской традиции. Главное — больше целоваться они не будут, а значит, можно успокоиться.

Однако их непринужденная беседа на этом завершилась. Они отнесли кофейные чашки на кухню, и вскоре Хью, вежливо попрощавшись со всеми, уехал в гостиницу. Уехал, не сказав Джо ни слова.

И девушке осталось лишь терзаться сомнениями. И как она ни убеждала себя забыть о поцелуе, воспоминания о нем не покидали ее на протяжении всего Рождества.

***

Хью нервничал.

Он ненавидел нервничать. Такое состояние было абсолютно чуждо его характеру. Обычно Хью все держал под контролем и поэтому даже не мог припомнить такого момента, чтобы он чувствовал себя столь же беспомощным, как сейчас.

Пока он и Джо ехали по дороге к Агет-Даунсу, ему пришлось мысленно уговаривать себя дышать размеренно и глубоко, чтобы сохранять спокойствие.

Джо также казалась подавленной, и Хью спрашивал себя, помнит ли она о вчерашнем поцелуе. Похожий на волшебство, он застал его врасплох. Хью не ожидал, что дружеский поцелуй под омелой станет таким соблазнительным.

Возможно, он нарушил границы здравого смысла, раз ее братья так удивились, увидев эту сцену.

Ухабистая дорога среди необжитой местности привела их к старым, ржавым железным воротам, возле которых Хью уже останавливался два дня назад.

Джо распахнула дверцу и вылезла из машины.

— Сейчас я открою ворота.

Приблизительно десять минут спустя, после того, как они пересекли длинный загон с довольно тощими коровами, сквозь деревья показалась ферма.