Молли представила, как в стремительно теряющем высоту самолете папочка с мамочкой утешают друг друга: «Ничего, зато теперь Молли придется попотеть, чтобы получить наши денежки».

— Твои родители часто уезжают? — спросила она.

— Ага. Очень часто. Два года назад они не взяли нас с собой на похороны маминого дяди в Кентукки, а сами пробыли там целых три дня. И потом они все время уходят ужинать. Почти каждый вечер, когда мы в Нью-Йорке.

У Молли отлегло от сердца.

— Лиззи, когда для того, чтобы пересчитать дни, которые ты провела с родителями, тебе хватит пальцев на одной руке, обратись ко мне, я помогу тебе додать на них жалобу в суд. По-моему, твои родители — отличные ребята. Твой папа работает с дядей Ником?

— Папа для него пишет. Дядя Ник — продюсер.

— Эх, надо было мне программку внимательнее читать. Значит, твой папа пишет и музыку, и слова?

— Только слова. Музыку пишет дядя Тейлор.

— Точно, ты же про него говорила. Еще один брат?

— Ты что, совсем глупая? Тейлор Карлайл. Это он просто попросил, чтобы мы его так называли. Он сейчас тоже в «Нашем поместье». И Синара, — Лиззи снова вытаращила глаза.

— Интересно. Больше в «Вашем поместье» никого нет?

— Мистер Кембридж. Ну, Дерек Кембридж. В новом шоу он будет играть главную мужскую роль, а Синара — главную женскую. Они там все репетируют, пока папа не знает.

Лиззи показала на въезд в поместье, и «Мерседес» Молли свернул налево.

— Ого, — вырвалось у нее. Они оказались на узкой дороге из щебня. По обеим сторонам тянулся белый забор в три ряда. — Это все принадлежит твоему дяде?

— Почти угадала. Не забывай про наши десять акров. Но забор у нас общий. Ой, я забыла про Бетани Уайт! — поморщилась Лиззи. — Воображала. Потому что ей уже тринадцать, подумаешь. И потому что у нее волосы вьются. Тоже мне!

— Наверное, тихая, скромная девочка?

— Ну да, как же. Она же звезда. Ее мамаша про это только и трещит направо-налево. Две подлизы.