— Совершенно верно, мистер Лонгстрит, — пропела Молли Эпплгейт в ответ — нет, даже промурлыкала, чтоб ей сдохнуть! — Центр будет закрыт до двадцать второго июля. Честно говоря, мы все здесь мечтаем устроить себе маленькие каникулы.

Устроить каникулы. Подожди, я тебе устрою!

Он скрипнул зубами. Усилием воли взял себя в руки. И ответил, что лично его двухнедельный перерыв в работе центра не устраивает. Его может устроить только одно: чтобы на ближайшие две недели малыш Тони и непоседа Лиззи были надежно упрятаны в «Беззаботное детство» — ежедневно, с восьми до пяти, включая выходные.

— Представляю, как вы разочарованы, — брякнула эта ведьма и расхохоталась. Расхохоталась. От злости Доминик готов был влезть в телефонную трубку, проползти к Молли по телефонным проводам и сию секунду связать ее этими самыми проводами.

Так что он швырнул врубку на рычаг и выхватил из кармана ключи от машины — пусть мечта поскорее станет реальностью.

Посасывая таблетку, Доминик скривился. Что за негодяй придумал этот мерзкий банановый вкус? Какой-нибудь отпетый садюга. Или хуже — женщина вроде Молли Эпплгейт.

У него свои планы, черт подери! И в эти планы не входит вставать на четвереньки и с ржанием везти маленького ковбоя Тони в сад, чтобы он мог сделать пи-пи в свои любимые кусты. Не входили в них и репетиции в обществе Лиззи: в прошлый раз эта сопля ухитрилась стащить где-то мегафон и орала в него указания актерам. А потом в этот же мегафон умоляла устроить ей прослушивание.

Это брат во всем виноват. Он влюбился, женился и произвел на свет двух детишек — и все для того, чтобы спихнуть их ему на руки, а самому укатить на три недели на Греческие острова. Хорошо, день ты любуешься безрукими статуями, ну два дня. Но торчать там три недели?

И как он только согласился присмотреть за детьми? Как могли Энтони и Элизабет расстаться с ними? Что это за родители, которые, не моргнув глазом, оставляют своих детей такому человеку, как Доминик Лонгстрит? Полные придурки? Надо было сразу отказаться.