- Ну чего теперь пялиться? - резко крикнула она. - Как в море лезть, так не нашлось охотника, хотя никто не запрещал. А теперь точно шакалы накинулись! На свое любуйтесь.

- Интересно, что же там такое? - пробормотал Пупсик.

- Ты что, оглох? Рыбак сказал - муха, - не очень уверенно ответила я.

- Холера, так и не удалось посмотреть.

Тут в толпе прорезалась щель, я рванулась вперед, но кто-то успел раньше, я попятилась и наступила на ногу типу, который навалился на меня сзади. Я извинилась, хотя моей вины не было, да и тип мог бы так нахально не напирать. Он не обратил внимания ни на отдавленную ногу, ни на мои извинения - все его внимание было сосредоточено на находках моржихи. Поскольку сама девица явно не располагала к расспросам, любопытные вцепились в рыбака, успевшего рассмотреть редкий дар моря. Признаться, толку от него было немного.

- Муха! - бормотал он, все еще не придя в себя от потрясения. - Муха! Большая такая. И золотая.

Тут слева послышались какие-то крики, и внимание зевак переключилось на новое зрелище. Рыбак в комбинезоне замахнулся своим гигантским сачком на какого-то оборванца в высоких резиновых сапогах, а его напарник огрел оборванца дубинкой. Жертва нападения бросилась наутек, оба рыбака - за ним. Из их бессвязных выкриков следовало, что оборванец - вор и кладбищенская гиена, из тех, что крадут янтарь у порядочных людей и имеют наглость совать лапы в чужой мусор. А какой-то мужик, стоя по пояс в воде, принялся орать на преследователей и вообще на этих местных, допытываясь неизвестно у кого, а кто волчьи ямы роет, капканы на людей ставит и покрышки мотоциклов дырявит? Ведь нет такого закона, чтобы все доставалось местным, а приезжие - что, не люди?!