— Мадемуазель, вы не желали бы с нами перекусить?

Сопровождая свои слова всем понятным жестом, Сэм продолжал проникновенно смотреть ей в глаза, словно желая убедить, что не собирается ее обидеть или воспользоваться ситуацией. Сэму просто хотелось глядеть на нее… видеть ее… а может, дотронуться, если повезет.

— Oui? — спросил он с надеждой. Красавица парижанка покачала головой:

— Non. О'кей?

Ее французский акцент прозвучал так мягко, что Сэм улыбнулся. Артур наблюдал за ними, не в силах выдавить ни слова по-французски. Присутствие этой девушки словно лишило его дара речи.

— Нет…

Она повторила жест Сэма и покачала головой.

— Почему?..

Сэм мучительно пытался вспомнить, как это будет по-французски.

— ..Pourquoi?

Он вдруг в страхе посмотрел на ее пальцы. Может, она замужем? Может, ее супруг очень ревнив? Но кольца на безымянном пальце не было. Она выглядела очень молодо, хотя, конечно, в это военное время могла быть вдовой.

— Parce que…

Она говорила медленно, чтобы американец понял, хотя не слишком на это надеялась.

— ..Je ne veux pas.

— Она говорит, что не хочет, — шепнул Артур.

— Почему?..

Сэм, похоже, обиделся:

— ..Мы же хорошие ребята. Только ленч… еда… Он снова жестами изобразил прием пищи.

— ..кафе… о'кей?.. Пять минут?..

Сэм поднял вверх растопыренную пятерню.

— ..О'кей?

Он поднял руки вверх, демонстрируя беззащитность и миролюбие, но девушка снова отрицательно покачала головой. Было ясно, что ей все это надоело: и приставания солдат, и чужеземцы, хозяйничающие на ее родине.

— Нет немцы… Нет американцы… Нет… Нет кафе… Нет…

Сэм молитвенно сложил руки, и казалось, он вот-вот расплачется. То, что она не ушла, а осталась стоять и слушать его — это уже было кое-что. Он показал на себя, а потом на Артура: