— Где ты учился?

Казалось, что Паттерсон отчаянно цепляется за прошлое, за воспоминания, словно надеясь таким образом вернуться туда. Однако Сэм слишком хорошо понимал, что от действительности, с ее холодным дождем и грязью окопа, никуда не деться. Он криво усмехнулся, мечтая о сигарете — настоящей, а не каком-то полудюймовом «бычке», и ответил:

— В Гарварде.

Там были настоящие сигареты, когда захочешь — «Лаки Страйк»! Воспоминание об этом ничуть не улучшило его настроения.

Паттерсон удивился:

— И ты собирался стать актером? Сэм пожал плечами:

— Вообще-то я учился на филологическом, по специальности английская литература. И стал бы, наверное, школьным учителем и от силы руководителем драмкружка для сопляков.

— Ну, это не так плохо. Я посещал Шкоду святого Павла, у нас там была отличная театральная студия.

Сэм в изумлении уставился на него — Принстон, Школа святого Павла… Что тут делает этот парень? Что все они тут делают?.. Почему здесь бессмысленно гибнут хорошие американские ребята?

— Ты женат? — вдруг полюбопытствовал Сэм. Он и его собеседник явно были разными людьми, но в то же время у них было кое-что общее.

Артур покачал головой:

— Я был слишком занят карьерой — работал в юридической фирме в Нью-Йорке. Поступил туда, а через восемь месяцев меня призвали.

Ему было двадцать семь лет, и глаза у него были серьезные и печальные, у Сэма же — еще светилось в них мальчишеское озорство. Черноволосый, невысокий, широкоплечий Сэм, казалось, обладал энергией, которой не хватало Артуру. Тот вообще был более сдержан, осторожен, спокоен, что, возможно, объяснялось и его возрастом.

— У меня сестра живет в Бостоне, если ее еще не укокошил в баре какой-нибудь парень…