- Но ты особенно не увлекайся, - снова нахмурилась Саша.

Такие "просмотры" бывали у него и прежде и обычно заканчивались часовым опозданием. Саша не собиралась этого терпеть ни от него, ни от кого-либо другого.

- Проводить тебя?

Джон подобострастно посмотрел на нее глазами влюбленного школьника. В нем было что-то, что нравилось всем женщинам, с которыми он встречался, даже Саше, хотя она ему в этом не признавалась. Она никогда не говорила Джону, как сильно его любит или как хорошо себя чувствует в его компании, - считала излишними для себя такие откровения.

- Не надо, Джон. Через пять минут я встречаюсь на углу с коллегами из труппы. До вечера.

Она встала - маленькая, с великолепной осанкой, вся словно мраморная статуэтка - и, приподняв бровь, переспросила:

- Не опоздаешь?

- Клянусь!

Джон поднялся, поцеловал ее, проводил взглядом, допивая чай, и расплатился по счету. С Сашей он почему-то всегда робел и волновался, чувствовал какую-то неудовлетворенность, невозможность обладать ею до конца, она словно ускользала каждый раз, когда он протягивал к ней руку, но в определенном смысле это Джону нравилось. Он любил добиваться ее благосклонности, вообще Саша нравилась ему во всех отношениях. В ней было гораздо больше жизни, чем в Элоизе и бесчисленных юристках и прочих деловых женщинах, с которыми Джон встречался на протяжении последних пяти лет. Саша была совершенно другой.

Джон не торопясь возвращался к себе в офис, думая в первую очередь о Саше и во вторую - об Артуре Паттерсоне и трех женщинах, которых ему поручили разыскать. История выглядела довольно странно, Джон задавал себе вопрос: рассказал ему Паттерсон все или что-то скрыл? Многое в этом деле оставалось неясным.

Почему он хочет опять их всех собрать? Какое значение для них теперь имеет такая встреча? Они взрослые женщины, у каждой своя жизнь, что у них может быть общего? И почему Артур Паттерсон чувствует себя таким виноватым? Что он сделал? Или чего не сделал? Что представляли собой родители трех сестер?