— Это безнравственно и нечестно! — сказала Марина, узнав об этом разговоре от дочери.

— Подумаешь! — пожала та плечами.

А Кирилл любовался Медузой. Так в их кругу Марина окрестила Ингу. Марина недолюбливала ее, а Инга держалась беспроигрышно. Всегда улыбчивая, всегда приветливая, со всеми одинаково доброжелательная, она будто говорила своим обликом: «Я любой женщине могу дать сто очков форы». О своем несчастье она вовсе не стеснялась говорить. В первый же вечер знакомства за ужином Инга рассказала компании, что ногу потеряла в первом ее альпинистском походе, где по глупости и по упрямству, не слушая товарищей и инструкторов, попала в расщелину. Она, спокойно улыбаясь, рассказывала, как провела в снегу, замерзая, всю ночь, нога была обморожена, спасти ее не удалось.

— Эффектная травма! — прокомментировала дома дочурка. Кирилл, когда они все возвращались с вечерних танцулек, воспользовался темнотой и спросил:

— Тебе было, наверное, страшно лежать, замерзая в снегу?

— Конечно, страшно. Сначала, — ответила Инга. — А потом у замерзающих развивается эйфория, они ведут себя будто пьяные, они поют, им бывает жарко, они скидывают одежду, и часто бывает, что находят их мертвыми именно по одежде, раскиданной на снегу. К счастью, у меня в камнях застряла только одна нога, и отыскали меня достаточно быстро.

Она восхитительно улыбнулась, а Кирилл, ни слова не говоря, обнял ее за плечи.

«Сколько простоты в ней и мужества! Редкая девушка!» — думал он, и ночью ему в беспокойном движении снились Инга, горы, в которых не был, ледорубы и камни. Он понимал, что Инга где-то рядом в беде, он спасал ее, обнимал, полуживую, в снегу, и они кружились в снежном вихре в каком-то загадочном танце.

«Ей трудно будет найти верного мужа, — передумывала эту историю Марина. — Слишком уж твердая воля у хрупкой девушки.