Спустя мгновение, ничего не слыша из-за мерного гула моря, скульптор внезапно ощутил ужас потери, но, чтобы не спугнуть девушку, побоялся обернуться.

— Где ты, не уходи, я хочу поговорить с тобой! – вскричал Антенор и сразу успокоился, услышав сквозь шум волн ее звучный голос.

— Я отойду за скалу, чтобы одеться. Одевайся и ты...

— Не могу, – снова встревожился Антенор, вспомнив, что его несложное одеяние лежит далеко отсюда, на большом камне мыса, — я должен принести одежду вон оттуда, подожди меня!

— Мне нужно идти!

— Подожди, я без одежды, я плыл издалека, мне очень нужно поговорить с тобой... как... как... жить... Умоляю, подожди!

— Нет, — в ответе девушки послышалась насмешка, и Антенор рассердился.

— Пусть будет по-твоему, но я буду с тобой говорить, хотя и так... – он провел рукой по груди.

— Я помню, ты шел нагим в венке победителя под взглядами тысяч людей… А здесь только я одна, — неожиданно рассмеялась девушка, — жди, я сейчас позову...

Антенор оглянулся. Дивное видение исчезло, вода смыла с песка маленькие следы ступней.

Кто она? Новая гетера? Девушка знатного рода? Жена кого-нибудь из вновь приехавших в Афины из Александрии, Кносса или Милета? Все эти возникавшие друг за другом предположения скульптор отвергал сразу. В ней нет и отзвука той покорности желанию, которая столь ощутима в гетере. Самые надменные и богатые гетеры не станут купаться в бурю в удаленной бухте.

Девушка знатного рода никуда не ходит без подруг и рабынь.

Загорелое тело незнакомки говорит о Кноссе или Александрии, где загар не считается недостатком…

А ее речь! Настоящая аттическая, без резкости Спарты или ионической певучести.

А ее голубые глаза – редкий знак Посейдонова рода, совсем как у Афины-Тритониды

И она знает его! Видела его победу на празднике Посейдона, восторженное чествование народа... Значит, она афинянка?