Мердок покидал короля в скверном расположении духа. Он не обратил внимания на предупредительность Йорама и его учтивый прощальный поклон. Закрыв за Мердоком дверь, Йорам вернулся и, весь внимание, замер подле стула, покинутого воспитателем принцев. Камбер выпрямился через несколько минут и взглядом велел Йораму присесть. Тем временем Синил открыл глаза.

– Вам лучше, сир?

– Да, спасибо, – прошептал Синил. – Помогает. Действительно помогает. Мне следовало бы знать, что нельзя так сильно волноваться. Больше не буду дышать так глубоко, иначе снова начну кашлять.

Подняв бровь, Камбер нагнулся и поднял оброненную королем салфетку. По ней расползлось буро-красное пятно. Синил мягким движением отобрал находку у епископа и свернул, пряча злополучное пятно. Йорам открыл рот, но Синил покачал головой, предваряя вопросы, и аккуратно отложил салфетку в сторону.

– Я знаю, Йорам, тебе не нужно особых объяснений, – прошептал он убедительно и умиротворенно. – Я очень болен. Только Рис и я знаем, насколько серьезно. Мне хотелось бы поговорить с вами о Джаване. Поверьте, я вполне доверяю Тавису. Он прекрасный молодой Целитель. Но…

Короткий отрывистый стук прервал его на полуслове, и Камбер перевел взгляд на дверь. Он ощутил присутствие разума за порогом, но видел, что Синил этого не чувствует.

– Кажется, разговор не состоится, – безнадежно произнес Синил. – Ладно. Йорам, посмотри, кто там.

Камбер уже знал, что в дверь войдет лорд Джебедия Алкарский.

– Прошу меня извинить, сир, – вошедший отдал королю малый поклон. – Алистер, один из людей графа Эборского только что доставил письмо. Он что-то говорил о несчастном случае во время прогулки верхом.

Седеющий, глава геральдической палаты был облачен в видавший виды синий охотничий костюм. По раскрасневшимся щекам и пятнам грязи на одежде было ясно: он только что упражнялся со своей новой охотничьей собакой во дворе замка, но рука в перчатке сжимала чистый пергаментный свиток, скрепленный ярко-зеленой печатью Целителя.