Не желая прерывать Целителя, Джебедия осторожно приблизился, но и тогда не смог разобрать, что именно проделывал Тавис.
– Что-то беспокоит, Ваше Высочество? – спросил он тихим голосом.
Джаван покраснел, Тавис вздрогнул, но быстро справился, прикрыв искалеченную ступню руками, это движение не ускользнуло от глаз Джебедия. Тавис не повернулся к пришедшему.
– Милорд, – произнес он мягко. – Что привело вас в королевскую детскую?
– У меня дело к Их Высочествам, – ответил Джебедия. – Причем весьма важное. А что вы делаете?
– Наставники Его Высочества не больно-то щепетильны во время своих поучений, милорд, – Тавис говорил, так и не обернувшись. – А утренние занятия особенно жестоки.
– Жестоки?
Тавис развернулся, не поднимаясь с колен, его лицо было бледно от гнева.
– Да, жестоки! Сегодня утром его заставили отшагать пять миль по снегу в кольчуге, с мечом и щитом взрослого. И он прошел, – произнес он зло и гордо, – ненамного отстав от братьев. Но вот цена этой прогулки. Большую часть боли я уже снял.
Произнося эту речь, он, покачиваясь, поднялся на ноги и с вызовом взглянул на Джебедия. Глава геральдической палаты едва не вздрогнул, слушая Тависа, и не без труда вернул ясность гневному взору.
Правая ступня мальчика была устрашающе исцарапана, но кровоподтеков не было видно. Кожа на толстой, уродливой лодыжке была стерта. Другая ступня тоже была растерта и покраснела. На подоконнике, рядом с Тависом, Джебедия увидел ванночку с водой, мокрые полотенца и стеклянный флакон, содержимое которого напоминало мазь.
– Кто несет ответственность за это? – спросил Джебедия убийственно ровным голосом.
– Это был…
– – Не важно, – вмешался Джаван, обрывая Тависа прежде, чем прозвучало имя. – Если я собираюсь стать воином, я должен быть выносливым. Должен поспевать за остальными и быть способным руководить ими. Я докажу, что способен на это.
– Демонстрация силы мышц – не важнейшее качество в числе необходимых вождю, мой принц, – произнес Джебедия. Желание непременно наказать виновного уменьшалось и гасло в нем. – С чего вы это взяли?