— Да, все нормально. Хорошо. Нет, не поедем. С часу до трех останемся в номере. Хорошо. — Ник уже начинал раздражаться. Очки сползли на нос, взлохмаченные волосы, казалось, вот-вот поднимутся дыбом.

Камилла подошла к мужу и поцеловала его в щеку.

— Тише, иначе она не усидит дома и прилетит проверить, как мы устроились.

— Хорошо! — выпалил Ник и, повесив трубку, принялся растирать ухо. — Нет, я думал, у меня что-то отвалится. Удивительно, но она умеет отравить любое, даже самое хорошее настроение. И как только я раньше этого не замечал…

Камилла улыбнулась: все шло по плану. Ник преображался на глазах. И… Она любила его. Однажды даже вычитала в каком-то русском романе определение подобного чувства: «любить маленькой любовью в ожидании большой». Да, точнее, пожалуй, не выразишься. Она чувствовала в своем сердце огонь, но какой-то робкий, вялый, что ли. Ему словно чего-то не хватало. Казалось, подуй ветер — и тлеющие угли вспыхнут ярким пламенем. Камилла надеялась, что таким ветром станут изменения, которые происходят в Нике. И огонь уже начал разгораться. Камилла внимательно посмотрела на мужа. Правильные строгие черты лица, голубовато-серые глаза, аккуратные скулы, будто вытесанные из камня. Каштановые волосы. Мягкие, волнистые, они были послушны любым воздействиям, кроме парикмахерских. Никакие гели не могли внушить им покорность. Ник однажды очень долго готовился к важной деловой встрече. Парикмахеры целый час провозились с его непослушными кудрями, но стоило ему выйти на улицу — от укладки не осталось и следа. Ник так разозлился, что забросил расчески и телефоны парикмахерских подальше.