В первую очередь мы решили взяться за спасение "больных" планет в своей Галактике. Для этого аноиды начали поспешно снаряжать экспедиции на эти планеты для сбора данных. И спустя определенное время многие из них уже зажили новой жизнью с гарантированным будущим.

Со временем радиус нашего влияния расширялся и, наконец, достиг периферии Галактики.

Камея с трепетом слушала Тирона. Ей уже было ясно - кто перед ней и зачем аноиды посещали Землю, но она очень хотела, чтобы ее выводы оказались ошибочными.

- Сбором данных с "больных" планет занимаются светло-оранжевые аноиды, продолжал Тирон. - Я тоже светло-оранжевый, причем возглавляю эту экспедицию.

После этих слов Тирон внимательно посмотрел в глаза Камеи. В них, как в зеркале, четко отразились потрясение, смятение и испуг. Не способная вымолвить ни слова, она сидела, вжавшись в кресло. Тирон продолжил:

- В своих размышлениях ты правильно предположила, от чего мы хотим спасать Землю. Теперь ты знаешь, каким образом аноиды это делают.

Хочу заметить, что данных с планеты Земля собрано нами достаточно. Требуется лишь подкорректировать некоторые из них. Для этого ты здесь, и в этом суть наших экспериментов с тобой.

Необъяснимое желание убедить эту землянку в благородных намерениях аноидов толкало Тирона продолжить разговор.

- Ты и сама знаешь, какова вероятность катастрофы на Земле. Люди странные существа, ведают, что творят, и все же продолжают губить свою планету, не хотят остановиться. Зная о мертвых реках и морях, о бесплодных пустынях - результате человеческой нерадивости, о зараженных всяческими отходами землях, наивно надеются, что большинство ран, нанесенных человеком природе, та способна залечить себе сама.

Многие из вас борются за чистоту окружающей среды, не понимая, что причина всех ваших бед в грязной человеческой душе и бороться надо в первую очередь за ее чистоту. За непродолжительный срок самостоятельно с этой задачей вам не справиться. А времени до катаклизмов у вас осталось мало. Поэтому КП единственное ваше спасение. Тирон поднялся со стула. Лицо его показалось Камее несколько странным, словно он удивлялся самому себе.