Нередко перед сном она думала о Тироне. Он представал перед ней то аноидом, одержимым идеей КП, то любящим ее существом, плодом желания и воображения. Но какими бы ни были мысли об аноиде, пугала Камею одна: превращение Тирона в очередную мечту грозило новой болью.
Сменяя друг друга бежали дни, и вот пришел час, когда на смену меланхолии вновь пришли переживания за будущее человечества. Чтобы не позволить им захватить полную власть над собой, чтобы побороть в себе чувство страха, чтобы самообладание стало постоянным спутником, Камея занялась воспитанием в себе выдержки и воли. Она понимала, что разум и душа не должны бороться за превосходство друг над другом, они обязаны жить в гармонии. И этой гармонии она должна во что бы то ни стало достичь. Спустя определенное время Камея почувствовала, что близка к своей цели. Но довольствоваться этим пришлось недолго. Жить в обществе, взирать на проблемы, которыми оно переполнено, будучи не способной что-либо изменить, было слишком тяжелым делом. Особенно это касалось проблем России, где жила Камея.
На пороге двадцать первого века страна быстрыми темпами погружалась в пучину нравственно-экономического кризиса. С каждым днем жизнь становилась все более тяжелой и страшной. Зло, нависшее над страной, словно огромная черная грозовая туча, пыталось захватить власть над умами и сердцами людей, уничтожить их веру в справедливость и светлое будущее. И поэтому часто, не сумев подчинить рассудку свое сердце, Камея выходила из состояния душевного равновесия и даже впадала в депрессию. Дав волю чувствам, она отдавала бразды правления собой разуму, на некоторое время делая возможной сравнительно спокойную жизнь. Так продолжалось периодически.