Перед тем, как возвратить Камею на корабль, вернуть ее к себе, Тирон много размышлял на тему КП для Земли. Как аноид, он по-прежнему считал контролирующее поле единственным спасением для планеты людей. Но внедрение КП на Землю означало, что он, забрав любимую на корабль, никогда не посмеет вернуть ее на родную планету даже в качестве гостьи. Ведь поле лишит ее любви к нему. Ничего более страшного Тирон вообразить себе не мог. Поэтому он намеревался не возвращать Камею на Землю.

Однако, не заглядывая в их с Камеей будущее, он знал: придет время, и она не выдержит разлуки с Землей, и тогда, если он ей не поможет, их любовь будет под угрозой. Но до создания КП для Земли и до начала болезни Камеи с названием ностальгия по Земле еще было время, и Тирон надеялся успеть что-нибудь придумать и предпринять. Не дожидаясь, когда землянка начнет разговор о КП, Тирон попросил ее:

- Не думай пока о нем. До его создания еще есть время, - он опустил глаза. Лицо его вытянулось. - Я попробую что-нибудь придумать.

Эти слова Камея расценила, как подтверждение своего предположения о изменении взгляда Тирона на вопрос внедрения КП на Землю. Казалось бы, надо радоваться, но сердце щемило, словно в предчувствии чего-то нехорошего. Камея попыталась прислушаться к нему, и вдруг ей почудилось, что впереди их ждет что-то страшное, что за радость любви им, и, особенно, Тирону, придется дорого заплатить. Глаза Камеи наполнились страхом.

Стараясь успокоить любимую, отвлечь ее от пугающих мыслей, Тирон подвел свою землянку к окну-иллюминатору и отдернул занавеску. Перед взором Камеи открылась уже ставшая привычной картина звездного неба. На этот раз на переднем плане уже, очевидно, расположенные в пространстве близко горели шесть звезд, вернее, три пары звезд. Очертания двух из них были хорошо различимы, третья пара ярко блестела.