Когда на другой день они вернулись домой и приняли человеческий облик, Камея не удержалась от расспросов:

- Мое восприятие окружающего мира было таким же как у аноидов?

- Не совсем. Ты воспринимала мир почти также как воспринимает его новорожденный аноид.

- Новорожденный..., - с удивлением повторила она.

- Да. Мировосприятие зрелых аноидов, также как и мудрых людей, особенное. Оно основано на прожитых годах, на жизненном опыте.

Камея посмотрела в умные красивые глаза Тирона.

- Я никогда не задумывалась над тем, - продолжила она, - что мир можно воспринимать совсем иначе, что жизнь может выглядеть совсем по другому, не по-человечески, что ощущения некоторых вещей и явлений могут быть гораздо шире, глубже, тоньше, значительнее. Хотя, - не без сожаления заметила землянка, - некоторые восприятия, свойственные человеку, отсутствовали.

Она замолчала и задумалась, а спустя непродолжительное время добавила:

- Как я благодарна тебе, Тирон, что ты показал мне "запределье". Я не могу найти слов, чтобы передать тебе, что я чувствовала. Но с уверенностью могу сказать, это было так удивительно, необычно, интересно, захватывающе, что мне хочется еще и еще раз все испытать, ощутить, как мир растворяется во мне и становится мною, или, наоборот, я в нем растворяюсь и становлюсь им... Удовлетворенный Тирон облегченно вздохнул. На несколько месяцев аноиду удалось вырвать землянку из лап ностальгии. Все это время Камея настолько была поглощена жизнью в нечеловеческом образе, что лишь изредка вспоминала Землю, тосковала по ней. Но всему приходит конец. И чтобы тоска по родной планете вновь полностью не завладела Камеей, Тирон предложил ей новое занятие:

- Хочешь научиться летать во плоти?! - спросил он однажды, когда увидел в глазах ее печаль.