— Я могу быть чем-нибудь полезен, Густаво?

Густаво растерялся, что было неудивительно, поскольку он хорошо знал Доминика.

— Простите, что невольно подслушал ваш разговор, мадемуазель. Я с радостью стану вашим гидом, если вы, конечно, не против. — Доминик ждал одобрения, но вместо этого между ее бровей залегла складка. Судя по гладкой фарфоровой коже, женщине было около тридцати. Она еще слишком молода, чтобы отказываться от любви. Как и он сам. Но разве у него есть выбор, когда на первом месте стоит чувство долга перед семьей и страной?

Ее взгляд скользнул вверх по его черным брюкам и белой шелковой рубашке и задержался на лице.

— Вы здесь работаете?

Доминик удивился. Неужели незамысловатая маскировка оказалась столь эффективной? С ее помощью он лишь хотел оградить себя от внимания папарацци и даже не ожидал, что его не узнают вблизи. Но эта женщина действительно его не узнала! По правде говоря, в последнее время он жил довольно тихо и редко общался с прессой, но все же… Возможно ли такое?

В последний момент Доминик решил не говорить ей, кто он на самом деле. За всю жизнь ему успели надоесть льстивые женщины, преклоняющиеся перед его знатным происхождением. Почему бы не воспользоваться удобной возможностью и не стать на некоторое время обычным человеком?

— Нет, но часто здесь бываю. «Рейнар» — мой самый любимый отель.

Женщина посмотрела на Густаво.

— Ему можно доверять?

Этот вопрос застал портье врасплох. Как и самого Доминика. Будучи наследником престола Монтаньярде, маленькой островной страны в четырехстах милях к востоку от Новой Зеландии, Доминик не привык, чтобы его честность подвергалась сомнению.

— Конечно, мадемуазель.

Она посмотрела на Доминика из-под полуопущенных ресниц.

— Вы хорошо знаете южную Францию и северную Италию?

Это были его любимые места отдыха, и он планировал создать подобные туристические центры у себя на родине.