– Твоей мамы нет дома, – тревожно-высоким голосом сообщал он, словно умоляя: «Пожалуйста, ну, пожалуйста, не вынуждай меня с тобой разговаривать!»

И это вовсе не означало, что он меня не любил или был холодным, недоступным для детей отцом или что-нибудь в этом роде. Ничего подобного. Он очаровательный человек! Я вынуждена признать это теперь, когда мне двадцать семь и последние восемь лет прожиты вдали от дома. Оказалось, что он вовсе не тот «противный скряга», который «жалеет денег нам на джинсы» и которого мы с сестрами так охотно ненавидели в подростковом возрасте, – просто папа был не слишком разговорчив. Разве что речь заходила о гольфе. Но сейчас он позвонил мне сам, и это, безусловно, свидетельствовало о том, что со мной действительно что-то не так. Я предприняла попытку исправить положение.

– Со мной все в порядке, – сказала я папе. – Это какая-то ошибка. У меня все прекрасно.

Но отец не поддался.

– Ты должна вернуться домой, – отрезал он. Однако я тоже не собиралась сдаваться.

– Папа, возьми себя в руки. Посмотри на вещи… трезво. Я не могу вот так все бросить.

– Что именно ты не можешь бросить? – спросил он.

– Свою работу, например, – ответила я, – не могу же я вот так просто взять и уволиться с работы.

– Я уже звонил к тебе на работу, там тоже считают, что тебе следует вернуться домой, – сообщил отец.

Я почувствовала себя так, как будто оказалась на краю пропасти.

– Прости, куда ты звонил?

Я была так напугана, что едва могла говорить. Что они там наговорили обо мне моему отцу?

– Я звонил к тебе на работу, – ровным голосом повторил папа.

– Послушай, ты… – задохнулась я. – С кем ты разговаривал?