— Ева, вам немного теплее?

— Холоднее, — еле слышно прошептала она.

Он принялся растирать ей ноги и успокоил ее:

— Это потому, что ваша кожа делается теплее, а спирт испаряется и холодит. Вы чувствуете поверхность своей кожи, это хорошо.

Он посадил ее.

— Я хочу, чтобы вы выпили вот это. Оно согреет вас.

Ева кивнула. У нее не было сил, чтобы возражать. Пусть будет что будет. Искать стакан было некогда. Он поднес бутылку к ее губам, и она сделала большой глоток. У нее перехватило дыхание, и она закашлялась.

— Полегче, полегче.

Он обнял ее за плечи. Ева отдышалась, и Клинт осторожно приложил бутылку к ее губам, чтобы она могла делать маленькие глоточки. К третьему или четвертому глотку она почувствовала, что в ее груди расцветает большая красная роза, к восьмому внутри у нее уже полыхал огонь. Клинт пересадил ее на одеяло и начал снова растирать ей шею и плечи. Ева постепенно начала испытывать эйфорию. Она подумала, что у Клинта Келли потрясающие руки, и ей хотелось, чтобы он ласкал ее вечно. Когда она наблюдала за ним из-под опущенных век, ей казалось, что его голову окружает солнечный нимб. В полузабытьи она размышляла над тем, что это такое. Было ли это магией? Или его аурой? Или он на самом деле излучал свет и добро? И вдруг ее осенило: это энергия! Клинт Келли излучал чистую энергию.

Когда Клинт растер Еву, он завернул ее в одеяло и отнес на кушетку.

— Ева, слушайте меня. Я должен оставить вас на время. Нам здесь придется пробыть несколько дней, а сейчас мне надо кое-что сделать.

Ева слишком устала, чтобы говорить. Она слабо улыбнулась ему. Пусть делает что хочет. От улыбки ее лицо просветлело. Клинт не сомневался, что через несколько минут она уснет.