— Ты помнишь наше первое Рождество?

— Я люблю тебя сейчас даже больше, чем тогда, — проговорил он, целуя ее в голову.

— У нас не было ни дома, ни денег; я была беременна Стивеном, а тебя только что послали за океан.

— И что только ты во мне нашла? — спросил отец с озорным огоньком в глазах.

— Я была так влюблена в тебя, что не могла рассуждать разумно, мой летунчик.

Тед прижал Сьюзен к себе.

— Но все-таки за что ты полюбила меня? — настаивал он.

— За твою силу. Ты был моей скалой. Я чувствовала себя в безопасности. Даже несмотря на то, что у нас почти ничего не было, я не боялась поехать с тобой на край света.

Он снова поцеловал ее.

— Это самые приятные слова, которые кто-либо говорил мне.

— Это правда, Тед. Ты внушаешь уверенность. А теперь твоя очередь. Что ты нашел во мне?

— Ты же у меня красавица, и ты была готова мне все отдать. Я сделал правильный выбор. Мы все еще любим друг друга, правда?

— Как страстные любовники, — рассмеялась она.

— Ты думаешь, что у Евы серьезно с Тревором Беннетом? — Думаю, да.

— Она хочет выйти за него замуж? — спросил он, развешивая фонарики.

— Он тебе не нравится?

— Да нет, нравится, но мне кажется, он для Евы не подходит.

«Почему?» — возмутилась Ева, но они не слышали ее. Ева поняла, что она невидима. Ее родители не знали, что она находится с ними в комнате.

— Он один из этих чувствительных пай-мальчиков. Дунешь — рассыплется. Он даже преподает на курсах, где мужчины знакомятся со своей женской половиной.

Сьюзен засмеялась.

— Ты не веришь, что у тебя есть женская половина?

— Черт возьми, если бы я верил, то забросил бы ее куда-нибудь подальше.

— Ты слишком переживаешь из-за Евы. Она больше не твоя малышка.

— Да, я знаю. Ева просто пыль в глаза пускает. Самостоятельная, независимая… А на самом деле она очень ранима.