В смущении Мэгги отступила за прилавок и стала пробивать содержимое корзины: книжка про фей, мозаика, скакалка с деревянными ручками и костюм феи с радужными крыльями.

Холли отошла от прилавка, тихо гудя в раковину. Нолан смотрел, как она уходит, затем снова обратил внимание на Мэгги. Приглушённым голосом он раздражённо произнес:

— Не обижайтесь, но…

Именно так обычно начинают фразу, которая, в конце концов, оказывается оскорбительной.

— Предпочитаю быть честным с детьми, мисс…

— Миссис, — сказала Мэгги. — Конрой. Я тоже предпочитаю честность.

— В таком случае, почему вы сказали ей, что раковина волшебная? Или что в том домике на стене живёт фея?

Мэгги нахмурилась, отрывая чек от кассы.

— Воображение. Игра. Вы не слишком много знаете о детях, верно?

Было очевидно, что удар попал в цель, и оказался гораздо сильнее, чем она рассчитывала. Выражение лица Нолана не изменилось, но она заметила краску, покрывшую его скулы и переносицу.

— Я стал опекуном Холли около шести месяцев назад. Я всё ещё учусь. Но одно из моих правил — не позволять ей верить в вещи, которых на самом деле не существует.

— Прошу прощения, — искренне сказала Мэгги. — Я не хотела задеть вас. Но если вы не способны что-то увидеть, то это ещё не значит, что оно не существует. — Она послала ему извиняющуюся улыбку. — Вы возьмёте чек, или положить его в пакет?

Эти завораживающие глаза смотрели прямо на неё так напряженно, что в голове у Мэгги словно неожиданно сработал «control-alt-delete»[3].

— В пакет.

Он стоял настолько близко, что до неё донёсся его запах, удивительно приятный аромат старомодного белого мыла, морской соли и еле улавливаемый — кофе. Медленно он протянул руку через прилавок: