— Ты кажешься невероятно привлекательной при таком свете, — заметил он.

— Ты тоже, — она застенчиво улыбнулась. — Ну, жаль, что не могу развлечь тебя. Уже слишком поздно, тебе лучше уйти.

У Налдо были гораздо более приятные планы. Например, направиться в крохотную теплую спальню и попытаться получше узнать новую Анну Маркус. Если бы только не долг перед семьей, который требовал избавиться от нее как можно скорее!

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? Может быть, я смогу помочь тебе постелить простыни?

Покачав головой, она скрестила руки на груди.

Налдо облизал губы.

Черт, а у маленькой Анны есть грудь. Высокая, пышная, соблазнительная.

— Почему у меня такое чувство, словно я — Красная Шапочка, оставшаяся наедине с огромным Серым Волком? — прищурившись, спросила она.

Он подавил стон.

— По-моему, ты сильно преувеличиваешь. Я просто хотел остаться на ночь, на случай если ты боишься.

Анна усмехнулась.

— Нет уж, спасибо! Я прожила в этом доме много лет, и мне нечего здесь бояться. Сейчас я отправлюсь спать, а утром, когда взойдет солнце, начну разбирать мамины вещи.

— Хорошо. Тогда до завтра.

Двести пятьдесят тысяч долларов, а я еще раздумываю?!

Утренние лучи солнца, пробирающиеся сквозь жалюзи, били Анну по глазам.

Неужели я и вправду сошла с ума? В этом виноват Налдо. Его высокомерное поведение заставило меня упрямиться. Ох! Почему только я позволила ему управлять мной?

Анна не стала менять постельное белье в темноте. Должно быть, это те же простыни, на которых последние дни своей жизни спала ее мать. Они все еще пахли фиалками и чем-то теплым — может быть, домом.

Боже, как жаль, что я больше никогда не смогу обнять мою мамочку, уткнуться лицом в ее грудь и почувствовать себя под надежной защитой.