— Я полагаю, ваш отец знал, как дорог был моей матери этот дом.

— Или он сделал это потому, что она была для него бесценной подругой?

Налдо едва не задохнулся от возмущения. Что, черт возьми, творит его сестра?! Никогда не знаешь, чего ждать от женщин.

— Кстати, Изабелла, когда ты собираешься вернуться в Париж? — вмешался он.

— Я подумываю о том, чтобы ненадолго здесь задержаться. — Она вскинула голову. Ни один волосок не пошевелился в прекрасно уложенной прическе. — В Париже в это время года так многолюдно! Моя жизнь стала бы вполне сносной, если бы у меня появилось какое-нибудь тихое имение вдали от всей этой суеты.

— У тебя оно есть, твой дом на Антибе. Не говоря уже о твоей вилле на берегу озера Комо.

— Там всегда столько туристов! Я думаю, мне бы подошло что-нибудь более простое, возможно, поместье в долине Луары. Место, где я смогу общаться с природой и растениями.

Налдо даже не пытался подавить смешок.

— Растениями? Я и не подозревал о твоей любви к природе.

— Я меняюсь, мой дорогой. С годами становишься мудрее. И будучи человеком творческим, я не могу не восхищаться красотой природы. Ты помнишь мамину мечту купить небольшой клочок земли и перебраться всей семьей в Европу?

— Просто Америка так никогда и не стала для нее родным домом.

— Совершенно верно, дорогой! Только представь себе жизнь во Франции. Ты бы мог купить виноградники и производить свое шампанское. Это гораздо лучше и достойней, чем заниматься продажей апельсинового сока. О боже, как же я его ненавижу!

— Но в мире гораздо больше людей пьют апельсиновый сок, чем шампанское.

— Именно поэтому мы должны заниматься чем-то особенным, более привилегированным. — Изабелла опустила густые ресницы.

— Я уверен, мы утомили Анну своей болтовней. — Налдо откинулся на спинку стула. — Я пригласил ее сюда, чтобы обсудить деловое предложение по поводу земли.